На шахтах «Львовугля» можно заработать на кусок хлеба без масла

1
571

Древняя истина гласит: «Хорошо там, где нас нет». Но есть и другая истина: «Все познается в сравнении».

Для того, чтобы собственными глазами увидеть, как живется и работается шахтерам на государственных шахтах объединения «Львовуголь», 16 июня в город Червоноград, что на Львовщине, прибыла целая делегация журналистов из Западного Донбасса.

В составе ГП «Львовуголь» 6 шахт (до 1995 г. их было 11).

Следует отметить, что предварительная договоренность была побывать на одной шахте, но на деле представитель одного из шахтных профсоюзов, уже после того, как журналистская делегация прибыла во Львов, на телефонные звонки не отвечал. Растерянность на время исчезла, когда генеральный директор ГП «Львовуголь» порекомендовал журналистам с Востока Украины побывать на другой — шахте «Відродження».

Мы волновались, что директор нам откажет: все-таки принять 20 человек журналистов без предварительной договоренности, согласитесь, на это не каждый руководитель пойдет. Однако опасения были напрасными: нас встретили весьма радушно. Журналисты беспрепятственно смогли задать все интересующие их вопросы директору, пройтись по поверхности шахты и посмотреть, как работают ее подразделения, поговорить с шахтерами и вспомогательными работниками, посмотреть спуск горняков в шахту. Откровенность и открытость руководителя — сегодня это дорогого стоит.

Директор шахты «Відродження» Павел Овчинников, который руководит ею последние 19 лет, рассказал нам все, как есть, без утайки. И за это журналисты ему были признательны.

-У нас стиль такой на шахте: всем должно быть хорошо, – сказал директор журналистам при встрече Павел Александрович. – Наша свехкатегорийная шахта работает, начиная с 1961 года. На сегодня на шахте работают 1300 человек (когда-то было 2 тыс. 300 чел.), из них работников по добыче угля — 926 чел. Самое большое достижение шахты — это то, что она по сегодняшний день работает. При определенных условиях, у нас есть хорошие перспективы: получив новое оборудование мы могли бы выйти на не убыточный уровень, стать самостоятельными. Для этого нужен стартовый капитал или инвестор.

Добываем уголь марки «Г» на глубине 540 метров. За прошлый год на одном участке (а было когда-то 6) добыто 228 тыс. тонн угля. Хотя проектная мощность 300 тыс. т угля. Какой-либо программы по развитию проходки, лав и т. д. – нет. Все, что мы имеем — это то, как мы оперативно реагировали на сложившуюся действительность. Средняя зарплата составляет 6 тыс. 800 грн. С 1 июня произошло повышение заработной платы на 5%. Проходчики максимум получают 10 тыс. грн, гроз — 9 тыс. грн. Бывает незначительная (на неделю) задержка в выплате зарплаты.

За прошлый год на шахте регистрировалось 16 случаев производственного травматизма.

Оборудование на шахте, к сожалению, еще советское. С помощью местных кулибиных, лома и какой-то матери мы еще держимся. Находим пенсионера слесаря-ремонтника и просим собрать комбайн, поскольку это делать некому. Он долго не соглашается, но после уговоров таки соглашается помочь шахте. И не по тому, что за это получает какие-то баснословные деньги, все держится на личных отношениях. А так, чтобы были на это какие-то фонды — этого нет.

Если честно, на нашей шахте можно заработать на кусок хлеба, но без масла.

Промышленные запасы составляют 7,2 млн тонн угля. Но, к сожалению, пласты маломощные — 70 см. Однако этих запасов хватило бы на 20 лет работы предприятию.

Государственная поддержка проявляется в выделении средств на часть заработной платы по себестоимости угля.

Раньше местные жители ездили на заработки в Москву, сегодня дикая миграция в Польшу. Есть и те, кто вернулся на шахту по возвращении из Польши, но в основном, молодые, перспективные и умные с шахты уходят. Практически с этого года начала ощущаться острая нехватка рабочей силы.

Что касается социальной поддержки города, то такой статьи расходов на шахте нет, средств тоже нет, но есть позиция. При шахте есть база «Свитязь», на которой в течение сезона отдыхают 1000 работников шахты и членов их семей.

У журналистов была возможность пообщаться с шахтерами, которые пришли на наряд перед сменой.

Василий Лютый работает грозом в лаве 2 года, 7 лет на шахте, получает 8 тыс. в среднем, имеют семью и двоих детей. Старший сын учится в университете. Денег, конечно, не хватает. А кому нынче денег может хватать?

Делегация с Западного Донбасса прошла по ламповой, где перед спуском в шахту горняки получают коногонки, самоспасатели. Примечательно, что каждый входящий в ламповую обязательно посмотрится в зеркало, на котором написано: «Этот человек отвечает за технику безопасности».

У клети познакомились с поверхностной стволовой, которая опускает в шахту людей и материалы.

– Работаю уже 12 лет, получаю в среднем 3, 5 тыс. грн, в зависимости от выходов, – рассказала журналистам стволовая Наталка Степащук.- Не то, чтобы это была нормальная зарплата для женщины, но уже, что есть. В Польше мы уже были, а дома есть дома.

Спецодежды на женщин не хватает. То, что привозят, как правило, рассчитано на крупных мужчин. Поэтому ходим в своем.

Как бы там ни было, но это государственная работа, есть зарплата, льготы. Держимся за работу. Хотя зарплату задерживают: дают по 20-30%. Наши шахтеры ездили в Киев добиваться своевременности выплаты зарплаты и в полном объеме.


По внешнему виду шахтеров заметно, что мало кто из них одевается в спецодежду. Может ли синтетический спортивный костюм хоть чем-то защитить шахтера там, внизу, если, не дай Бог, произойдет взрыв?

Вышел навстречу журналистам такой себе казак с характерным оселедцем. Им оказался начальник автоматики Андрей Синица.

– В Польшу не ездил, в АТО не служил, зато стоял на Майдане 3 самых горячих месяца, – рассказал Андрей. – Состою в Западнобугском курене Прикарпатской сечи Украинского казачества, проводим мероприятия по патриотическому воспитанию молодежи: туристические маршруты, стрельба из лука и арбалета и пр.

Перед сменой женщины и мужчины крестятся перед образом святой девы — чтобы смена прошла хорошо. Здесь молятся перед работой православные и греко-католики.

Наташа перед спуском собрала жетоны у шахтеров в свою ладонь — и по сигналу клеть опускается на глубину 450 м, по времени, с ее слов, это займет 6-7 минут.

К сожалению, в шахту спуститься нам не разрешили.

Зато мы побывали в цеху участка ремонта шахтного транспорта. Застали слесарей за ремонтом якоря электродвигателя электровоза. Слесаря признались, что ничего нового из оборудования не получают. Приходится ремонтировать старое из того, что есть.

– Я механиком уже 8 лет работаю, – сказал механик цеха участка ремонта шахтного оборудования Андрей Фарина. – За все это время мы нового оборудования вообще никакого не получали.

На породовыборке было шумно так, что даже рядом стоящего человека не слышно. На входе на породовыборку стоят несколько велосипедов — похоже, что люди добираются на работу своим ходом.

У работницы шахты Ольги Гаврилюк 15 лет общего стажа работы на шахте, 9 из них она работает породовыборщицей.

– Хочется и на такой работе выглядеть хорошо, – рассказала корреспондентам породовыборщица Ольга Гаврилюк, смущенно показывая маникюр на руках. – Мы все-таки женщины, хоть и работаем тяжело физически. Надо вшестером работать, а нас только трое: одна в отпуске, другая на больничном… На 6-8 позициях работают всего три человека. А больше людей не дают.

Очень много тяжелой работы: разбиваем глыбы, освобождаем от породы уголь. Работа вручную с кувалдой и лопатой — очень тяжело.

Оборудование очень часто ломается. Если бы меньше сыпало, то нам было бы легче. А так с конвейерной ленты насыпается угля и породы, приходится разгребать вручную все это. Хорошо, хоть еще вредность не отменили, все-таки мы непосредственно контактируем с углем.

По 12 часов работать с кувалдой в руках с двумя выходными на минимальную зарплату. У меня две дочери, мне бы не хотелось, чтобы они работали также тяжело, как я.

Картину того, как работается шахтерам на государственных шахтах, дополнил рассказ одного из местных шахтеров с другой шахты.

– Комбайн, производства 1997 года, изношен полностью, – рассказал один из работников шахты, имя которого мы не называем. – Он уже давно должен быть списан, а мы на нем продолжаем работать: перебираем, подрихтовываем — и работаем — другого нет. Ломаемся каждый день.

У нас 10 участков, на которых работает порядка 1,5 тыс. человек. Два добычных участка.

Что касается спецодежды, то я в прошлом году получал сапоги. За 10 лет работы на шахте я получил три пары сапогов. Хотя должен их получать 1 раз в полгода. Спецодежду х/б я вообще один раз получал. Приходится самому все покупать на базаре, на шахте нам ничего не выдают. Единственное, что выдают — это мыло, рабочие рукавицы и полотенце.

Недавно прошла комиссия и выяснилось, что половина самоспасателей, имеющихся на шахте, оказалась просроченной. На текущий момент получается, что у нас на каждого шахтера нет закрепленного за ним самоспасателя. Если я отработал с самоспасателем в первую смену, то мой самоспасатель передадут кому-то в третью смену. Самоспасатели выдаются по очереди шахтерам: первой-третьей, второй-четвертой смен. На всех не хватает — все просрочено.

Таким же образом дела обстоят и со светильниками. Из семи человек, работающих в одну смену, лампочка на светильнике может отключиться у двоих. Звоним наверх, и нам спускают заряженные лампы.

У интерферометров тоже вышел срок годности — они не работают. А то, что выдают, на всех не хватает…

Женщина с кувалдой, шахтер в спортивном костюме, припаркованный велосипед, на котором кто-то приехал на работу и шахтерские жетоны в ладони стволовой, ремонт якоря из ничего и все это на фоне задержки выплаты заработной платы — все это штрихи к неутешительному портрету государственной шахты.

Разве так государство должно заботиться о шахтерах?

Ирина Греченко

1 КОММЕНТАРИЙ

  1. За что боролись на майдане, на то и напоролись в жизни.
    Выгнали Витю и усадили Петю. При этом разрушили все производственные связи.
    Кто виноват в том, что комбайны старые? Кто виноват в том, что самоспасатели стали самогубителями? Не хватает основных оборотных средств. Все эти средства остались в Донбассе. В том Донбассе, который обстреливают жители этих же западных областей. На заводах Донбасса производили оборудование для шахт Украины. 2-3 лавы отработал комбайн и меняли. Следили за самоспасателями. 2 раза в год делали ревизию. Всё было направлено на нормальную жизнь шахт и шахтёров. Теперь они обижаются, что у государства не хватает денег на поддержание своих предприятий.
    А Вам же говорили. Вас же предупреждали.
    Не поверили. Сладкой жизни в Европе захотели. Съездили. Посмотрели на Европу. Почему вернулись домой? Вы же Европы добивались. Получили Европу. Так теперь кушайте хлеб и вспоминайте о масле. Вы сами выбрали эту жизнь!

ОСТАВЬТЕ ВАШ КОММЕНТАРИЙ