Мать бойца 93-й бригады Максима Аникина, пятый год ждет, что сын вернется с войны

0
358

Весной 2014г. 24-летний Максим Аникин был отправлен в зону АТО, Накануне он сделал татуировку на плече. С тех пор Максима никто не видел. Он пропал без вести, в составе 93-й бригады, во время боев под Иловайском. Но мать Максима, – Светлана Аникина, – верит в то, что ее сын жив.

Мать бойца 93-й бригады Максима Аникина, пятый год ждет, что  сын вернется  с войны-Он отправлялся на войну, но тогда еще никто не знал, что это война, рассказывает Светлана Аникина. – Он мне звонил и рассказывал о большом скоплении российской техники, о том, что они в окружении. Я по началу не поверила: никто и предположить тогда не мог, что Россия с нами может воевать. Говорил о том, что их обстреливают, стал прощаться. Сказал напоследок, что если выживет, обязательно наберет мой номер…

И я услышала взрыв.

Но Максим позвонил мне 24 августа. У него дрожал голос. Максим говорил, что живой, находится в какой-то школе. Потом уже я узнала — это было Многополье. Они трое суток ничего не ели. С ними были дети, женщины и старики — их обстреливали. А в это время, когда ребята просили помощи, в Киеве шел военный парад в честь Дня независимости Украины. Техника была на параде, когда в ней остро нуждались на передовой этой не объявленной войны.

30 августа в интернете появилась информация о том, что многих под Иловайском расстреляли, многих взяли в плен. В интернете под фотографией сына было написано: «Вечная память этим погибшим ребятам».

Я поехала в часть в Черкасское, не теряя надежды на то, что сын выжил. 1 сентября в части я застала суматоху. Командиры мне ничего не ответили, сказали, что я могу пообщаться с бойцами. Пацаны плакали, когда рассказывали об Иловайском коридоре… . Но толком никто ничего не сказал: выжил он или ранен.

Мать бойца 93-й бригады Максима Аникина, пятый год ждет, что  сын вернется  с войныЯ объездила все морги Запорожья, Днепра: груды убитых, растерзанных тел мальчишек, среди которых я так и не нашла тело сына. Мне сказали, что надо обращаться в следственные органы, в военную прокуратуру. Я просмотрела по компьютеру порядка 80 фотографий погибших — ни у кого на руке не было той татуировки.

Потом я ходила по палатам больницы Мечникова, госпиталя и разыскивала, кто видел и хоть что-то мог знать о сыне, показывала его фотографию. Все было бесполезно.

Посоветовали обратиться к волонтерам, которые уже занимались поисками «200»-х и пленных. По волонтерским каналам мне сказали, что сын тяжело ранен и находится в Макеевке. Я стала звонить в донецкие больницы.

Мы, матери пропавших украинских солдат пережили волну мошенничеств по поводу выкупа. Я никому денег не высылала, а женщины высылали в никуда до 50 тыс. гривен…

В Павлограде две семьи ждут, что их сыновья вернутся с войны.

Мать бойца 93-й бригады Максима Аникина, пятый год ждет, что  сын вернется  с войныНа запрос в Международное общество «Красный крест», мне пришел ответ, что Максим в плену: «утримується незаконними збройними формуваннями». Писала и лично Президенту Украины, обращалась в СБУ, в Штаб АТО. Есть письменный ответ на один из запросов из Министерства обороны о том, что готовится обмен военнопленными, среди которых находится и мой сын Максим Аникин.

Однажды, 7 сентября 2014 г. я зашла на страничку сына в социальную сеть и увидела, что сын в сети. Мы с ним общались он-лайн. Я не могла перепутать — это был он: его манера излагать, называть сестричек «малыми», его словечки и сведения о знакомых людях. Назвал имена и фамилии бойцов, которые с ним вместе находились. Были и те, которых уже похоронили, родственники признали их умершими. Их держали на какой-то заброшенной стройке.

Когда я падаю духом, я снова и снова читаю эту переписку, как будто с сыном разговариваю…

К 1 октября 2014 г. Максима должны были обменять на других военнопленных с украинской стороны. Но обмена не было. По последней информации в 2015 г. Максим уже находился в Горловке, потом в Донецке.

Через год мне показали труп с размозженным черепом и отрезанной рукой. Якобы и ДНК сына подходит. Могилу поднимали поисковики «Черного тюльпана» на окраине села Победа. Эксгумацию тела сделать не разрешили. Я уверена — это не мой сын.

Невестки пропавших солдат соглашаются быстро — у них есть выгода деньги получать и снова выйти замуж. Но я на такое пойти не могу.

Обращалась к экстрасенсам, в 2016 г. по трем разным предложенным фотографиям сына они подтверждали, что он живой.

Больше всего меня возмутило то, что фамилию сына внесли на стелу погибших под Иловайском, установленную в Днепре. Табличку на кладбище повесили. Причем, всех мам приглашали, выбирать фото погибших сыновей, пригласили на открытие. Но меня на открытие никто не приглашал, о стеле я ничего не знала.

Я добилась того, что стелу убрали, заменили. Таблички с именем моего сына с могилы сняли.

Одной из мам, вообще, 5 тел на выбор предложили — лишь бы признала, что сын погибший. Возможно им так удобнее, никто из матерей беспокоить не будет.

Мне говорят, чтобы я признала своего сына погибшим или пропавшим без вести, и тогда мои дочери, его сестры смогут получить бесплатно европейское образование. Я так не могу поступить по отношению к сыну. Я буду ждать и бороться за своего сына до последнего вздоха.

Справка: Максим Аникин Учился в школе №8, закончил обучение в МАУП . Диплом забрать не успел. В 2013 г. подписал контракт и пошел служить в украинскую армию. Был командиром БМП.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ВАШ КОММЕНТАРИЙ