МЫ ГОВОРИМ!

1
387

НЕ СМЕЙТЕ ТРОГАТЬ ИЛЬИЧА!

Здравствуйте, редакция газеты «Бегемот»!
Я ваша подписчица и читаю газету постоянно. Вот в номере от 22 февраля прочитала статью «Памятник Шевченко планируется возвести на народные деньги». Я вовсе не против того, чтобы на памятник достойному человеку собирать деньги. Мне за 70, и я лично готова принять участие в этом хорошем деле, перечислить часть своей скромной пенсии. Много ли мне надо в таком возрасте? Но меня возмутила одна фраза, от которой я до сих пор не могу прийти в чувства: «… должно располагаться на достойном месте. В нашем городе такое место — Соборная площадь. Сейчас ее подавляет своей мрачностью фигура идеолога человеконенавистнической теории, осужденной мировой общественностью…»
Как же можно было такое написать?! Ведь на этой, как вы назвали «человеконенавистнической» теории выросли поколения! С ней мы учились, работали, воспитывали детей. И неплохо воспитывали! Вы оскорбили всех нас, стариков. Как читать такую фразу нашим ветеранам?
Даже если какой-то отщепенец и высказал свое личное мнение, надо же «фильтровать» в газете слова выступающих, критически относиться к таким фразам. Этот человек хоть читал работы Ленина? В каждом своем произведении он ссылался на «Капитал» К.Маркса. Где это видано, чтобы его осуждала мировая общественность! Покажите это.
Я не забытый в городе человек, в прошлом — учитель математики, отличник народного образования, имею право высказать свое мнение.

Ольга Федоровна Коваль

МОЙ БРАТ ПОГИБ ЗА ПАВЛОГРАД

Я коренной павлоградец – Дмитрий Александрович  Сторчай. Родился на поселке Сосновка, но до войны поселок назывался Хутора №2. Мне уже 83 года. Я хочу рассказать о своем двоюродном брате Нестеренко Андрее Никоновиче.
Помню, еще перед войной Андрей заглянул к нам. Это был высокий стройный юноша с голубыми глазами. Тогда он, в новом, стального цвета костюме,  разговаривал с мамой, опираясь на велосипед… Он погиб в феврале 1943-го, вместе с товарищами, которые поднялись против немецко-фашистских оккупантов 13 февраля. У них, как я понимаю, была задача помочь на подступах к Павлограду Советской Армии. Брату было где-то около 20-ти лет. А я тогда был 13-летним мальцом, но помню, как хлопцы вместе с братом возили снаряды и прятали их в садочке на Хуторах.     
Брат Андрей ходил в жандармской форме. Это была маскировка для подпольщиков. Брату Сашке Нестеренко Андрей доверял, но он был постарше. А меня, пацаненка, жалел, в это дело не втягивал. Слышал, как Андрею приходилось выслушивать нападки сосновцев, которые ругали его за то, что он ходит в жандармской форме. Кто-то считал его предателем.
Сколько их было, мне неизвестно. По всей видимости, их кто-то предал. Немцы стали стрелять по Молзаводу. На стене завода мой брат написал кровью: «Умираем, но не сдаемся!» И фашисты начали наших хлопцев расстреливать. Завод был обнесен деревянным забором. Андрей не успел перемахнуть через забор, как его исполосовала автоматная очередь.
Я помню, как его хоронили. Несли тело через  выгон там, где был железный мост. За мостом мы как раз и жили — это место называлось Загнездка. За нами шли пять бабушек. Одну бабушку «прошил» пулемет немецкого самолета «Мессершмитт». Немцы расстреливали даже похоронные процессии. Похоронили брата возле 14-й школы. Там есть братская могила. 
Войска Советской армии побыли неделю в наших местах. Тогда немцы сильно бомбили Сосновку. Наши войска стали отступать. Озлобленные из-за сопротивления повстанцев немцы, расстреливали всех подряд: старых и малых. И я, мальчишка, пошел вместе с ними. Тогда множество людей потянулось за нашими отступающими солдатами. Дошел аж до Лозовой. Но потом попал в окружение танкового  десанта.
Помню, на ногах у меня были валенки с подвязанными калошами. Но ноги все равно замерзали. Я отоспался ночью,  отогрелся у какой-то бабушки, которая пожалела маленького мальчика и приютила на время. А потом подсказала мне, что возвращаться домой по дороге будет опасно — немцы без разбора расстреливали всех. И я пошел через поле.
На поле стоял бурьян в два раза выше моего роста. А я еле иду, переступая через трупы солдат. Советских и немецких…  Иду и плачу. Темно уже стало. А потом смотрю — огонек забрезжил. Тогда я из последних сил побежал на огонек. Это была железнодорожная будка. Дедок оставил меня в этой будке ночевать. А утром, уже с новыми силами вдоль железнодорожного полотна я пошел домой в сторону Павлограда…
Тогда поселка Химмаш еще не было, а на его месте была груда немецкой техники. Немец с автоматом на меня накричал. Я обошел немцев, добежал до кладбищенской церкви. За железной дорогой наша хата была. Смотрю, а крыши не видно. Вылез на насыпь – а там одни развалины остались. Немцы все спалили. Чудом осталась одна хата у речки. Мне сказали, что моих родителей поселили в школу (№14), тогда здесь обучались до 4-х классов. Дело в том, что по ж/д устраивалась немецкая оборона, здесь пушки устанавливались. И наши дома на Загнездке, наверное, им мешали…
То, что мой брат не был предателем, я узнал уже после войны, когда Советская власть восстановилась. Благодаря следопытам Петра Ткаченко, справедливость была восстановлена. Он нашел и «липовых» партизан и повстанцев, которые приписались к подвигу  настоящих героев. 
После войны я работал учителем музыки в одной из школ города. Петр Ткаченко был учителем истории. Он очень принципиально к этому вопросу относился, за что его и не любили многие. Ему приходилось из-за своей принципиальности часто менять место работы, но правдоискатель Петр не сдавался. Спасибо ему за правду.
Напишите об этом, пожалуйста. Пусть  правду  узнают павлоградцы.

С уважением, Сторчай Д. А.

РАСПОЛОЖЕННЫЕ К УКУСАМ СОБАКИ ЖДУТ ПО 200 ГРН. НА КАЖДЫЙ ХВОСТ

Здравствуйте, «Бегемот». Вот обращаюсь к вам с такой проблемой. Я живу на поселке «Новом». Там, где заканчивается стадион и начинается лес (возле медучилища) постоянно бегает стая собак. Там низинка, и там они размножаются, как будто прописаны. Они там хозяева. А люди постоянно идут через это место со страхом, что собаки на них набросятся. Моя дочь ходит на работу и пьёт валерьянку, потому что каждый раз проходит это место. Там же лес, и не знаешь откуда собака выскочит. Фонарей нет, ночью люди идут с фонариками. На 40 лет уже покусали девочку. И куда мы не обращались, никто не хочет этим заниматься. Помогите, пожалуйста.

Ирина Александровна

От редакции:
Уважаемые читатели, о проблеме бродячих собак в городе Павлограде  шел разговор на последней сессии павлоградского городского совета:
По словам начальника управления ЖКХ Василия Разводова, бюджетом этого года предусмотрено 150 тыс. на работу с собаками и 150 тыс. грн на определение места для их последующего размещения. Исполком готовит соответствующее решение.
– Мы дважды направляли депутатам предложения по работе с бродячими животными, – сказал Василий Васильевич, –  но, к сожалению, ни одного предложения или замечания не получили. Да, сейчас с приходом весны собаки активизируются, будут больше расположены к укусам. Поэтому мы готовим решение на исполком: до принятия общегородской программы по работе с бродячими животными обязать коммунальное предприятие «Уютный город» заниматься этой проблемой. Если решение исполкома будет принято положительно, то они будут это делать.
– Разработайте подробные мероприятия, – предложил городской голова Иван Метелица. – Мы не говорим о каких-то жестоких мерах, есть стерилизация. Надо указать: приобрести конкретные препараты, заключить договор с ветеринарной службой, грубо говоря, по 200 грн. за каждую собачку заплатить и, по крайней мере, приостановить процесс размножения, не усугублять ситуацию. Дальше начать строить приют для животных… К рассмотрению на исполкоме надо приготовить конкретные мероприятия. А то все только разговаривают, а собаки кусают жителей города…
За разъяснениями   корреспондент  «Бегемота» обратилась в КП «Уютный город», однако там ответили, что пока этой проблемой они не занимаются. Поэтому обращаться жителям Павлограда за помощью сегодня некуда.
А весна идёт, и  расположение к укусам растет с каждым часом.

1 КОММЕНТАРИЙ

  1. Уважаемая редакция, возможно ли узнать контакты Дмитрия Александровича Сторчай, автора одной из статей? Я разыскиваю родственников по линии бабушки. Ее мама Сторчай Мария Васильевна умерла в 20-годы, бабушка тогда была маленькая и не знала, где она похоронена. Они жили тогда тоже на Загнездке в районе Сосновки, как описывает Дмитрий Александрович, моя почта irfily@gmail.com

ОСТАВЬТЕ ВАШ КОММЕНТАРИЙ