Ремесленник с заглавной буквы

0
320

25-летний павлоградец Станислав Краснов причисляет себя к ремесленникам. Называть себя скульптором он не спешит.
Мы сидим с ним в кафе и за чаем ведем разговор. У него трудовые руки, все в порезах и ссадинах, и бородка, как у настоящего скульптора.
– Я еще был малышом, когда в мои руки попал пластилин, – рассказывает Стас. – Сначала я его попробовал на вкус, а потом стал лепить все и везде. Мне игрушки были не нужны, я сам для себя лепил все, что мне хотелось: замки, рыцарей, динозавров, роботов. Родители, поняв, что это увлечение у меня навсегда, определили меня в художественную школу при музыкальной школе №1 в Павлограде. После школы  поступил в художественное училище в Харькове. Но, отучившись два года, училище бросил. Мне приходилось работать на стройке, охранником, грузчиком. Даже нянчил детей. Путешествовал по России, работал на строительстве высотки в Киеве. Я легкий на подъем, – работы не боюсь. Сейчас живу в Харькове.
– И зарабатываешь творчеством? – подсказываю я.
– Сегодня заработать на Украине нереально, – говорит Стас. – Ни мой учитель, известный скульптор, член Союза художников Александр Леонидович Ковалев, ни его друзья сегодня искусством не зарабатывают. То, что хочет делать творец, как правило, не совпадает с общественной востребованностью. Оценить это могут немногие. А платить еще за это станут избранные. Можно продать две работы в год по 1000 долларов за каждую, но прожить на эти деньги невозможно. При условии, что на изготовление работы уходит 200-300 долларов. Сегодня приходится больше ориентироваться на декоративное оформление: лестницы в бронзе, памятники, декоративная лепка.
Это нельзя назвать высоким искусством, но заработать можно. Я, например, могу делать любые изделия из латуни (из бронзы – дорого), из полиэфирной смолы, бетона, гипсовый декор. Но уметь лепить – это всего лишь 5 % от того, что изделие вообще появится. Кроме того, что это колоссальная физическая нагрузка, приходится иметь дело с тяжелым и горячим, обжигая и раня руки, надо к тому же уметь пользоваться кислотами, электроинструментом.
– Ты говоришь, что заработать, в принципе можно. Но это, наверное, от того, что конкурентов немного?
– В Харькове очень большая конкуренция – там насчитывается порядка 80 человек, которые занимаются исключительно скульптурой, у которых есть опыт, свои мастерские, своя клиентура. С ними тягаться практически невозможно. Можно брать только тем, что делаешь нечто неординарное качественнее и дешевле. Надо быстро реагировать на появление новых материалов, новых тенденций, идти в ногу со временем, в противном случае, можно остаться на обочине жизни. Скажем, мой учитель, выполняя денежные заказы, имеет возможность тратить заработанное на то, чтобы творить искусство, устраивать свои выставки. А выставиться в Киеве сегодня стоит $ 1000 за неделю. И нет гарантий тому, что кто-то придет на выставку или что-то будет куплено.
Когда-то я думал, что буду художником и скульптором, буду ходить в берете, а деньги сами собой будут капать ко мне в карман. Оказалось, что даже те, кто  талантливее меня, не могут пробиться. Особенно трудно молодым.
У тех, кто  начинал работать в СССР, – мастерские, связи, опыт и авторитет. Но им сложнее поспевать за темпом жизни, научиться работать с новыми материалами. И самое трудное для людей старшего поколения научиться думать по-новому. Есть скульпторы, которые остались «в струе», поспевают за временем, не смотря на возраст. Но  есть и те, кто спивается, будучи невостребованными.
Раньше можно было штамповать бюсты Ленина и жить припеваючи: все довольны, деньги были всегда. Сейчас, чтобы заработать своим творчеством, надо пахать как лошадь. Понятия выходные – нет. Есть только заказ и сроки его выполнения. Сегодня надо где-то за полтора года занимать очередь, чтобы иметь возможность показать свои работы на выставке в муниципальном выставочном зале, которых в Харькове, к примеру, лишь два.
Я сотрудничаю со многими скульпторами, – есть заказы, с которыми один человек не справится. Одной заказчице мы вшестером 2 года оформляли в стиле «барокко» ее 4-х этажный особняк. Там каждая деталь – эксклюзив. Заказ выполнили, и опять без работы. Но при случае мы всегда приходим друг другу на выручку.
– Стас, а заработки хоть приличные?
– Мой знакомый именитый скульптор заработал 40 тыс. долларов в год, – говорит Стас. – Но это, скорее случай и везение, чем система. Бывает, по полгода сидишь без заказов. Сегодня, если ты, как скульптор можешь заработать 1000 долларов в месяц – это выше среднего уровня.
Мы уже привыкли к тому, что, чем богаче заказчик, тем жаднее, бывает и так, что, выполнив работу, заказчик может не рассчитаться, придравшись к качеству работы или упрекнув в несвоевременности выполнения заказа. Очень многое еще зависит и от положения в стране: хлеб и колбасу будут покупать ежедневно, а вот предметы искусства – это не для всех. Да и китайский ширпотреб поджимает.
– Но без работы то не сидишь?
– Пока нет серьезных заказов, приходится перебиваться мелочевкой: ваять Дедов Морозов и пасхальные яйца. Есть у меня работа, глядя на которую я испытываю творческое удовлетворение или, если хотите – гордость. «Пророк» – это моя первая серьезная творческая работа в бронзе, не коммерческая, я ее делал для самореализации, вложив немало средств, труда и вдохновения. Мысль о создании этого образа мне пришла в голову тогда, когда я путешествовал по Крыму. В Мангупе есть мужской монастырь, и путь к нему проходит по узким дорожкам по скалам с обрывами – другой дороги нет. Когда мы добрались до монастыря, меня там пора-зил огромный колокол, и первая мысль была: «Кто и как колокол мог сюда на высокую гору затащить? И какой силы была его вера?» Так родился образ пророка, который, не надеясь на благодарность, тянет колокол для храма, чтобы донести свою идею людям и тем самым выполнить свою миссию. Эта работа уже побывала на выставке в Харькове. И идей у меня много.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ВАШ КОММЕНТАРИЙ