КОНСТАТАЦИЯ СМЕРТИ

0
688

Иначе как мучениями последние месяцы жизни моей мамы назвать нельзя: три инсульта, частичная потеря слуха, слепота… Регулярные посещения врачей, которые ничем помочь не могли, круглосуточные дежурства детей и внуков, бессонные ночи, – все это в прошлом. Последний инсульт приковал ее к кровати на долгих 4 месяца. Четвертый инсульт ввел в кому. Врачи  предупредили, что это — конец.
К смерти близкого человека подготовить себя невозможно. Но смерть – одно, а справка о смерти в городе Павлограде – это совсем другое.
В 15.30 я обратилась в “скорую” с сообщением о смерти мамы. Мы живем не в тайге  и медики должны зафиксировать факт смерти.
– Скорая днем на «смерть» не выезжает, – пояснила  диспетчер, вероятно, привыкшая к смертям. – В рабочее время принимают терапевты. Если умершая болела, то берите карточку, паспорт и идите в поликлинику к врачу.
Но как же в – в поликлинику? Как врач, не видя покойную, может зафиксировать смерть? Не поверив своим ушам, звоню через 20 минут. Ответ тот же.  Берем необходимое и, вопреки здравому смыслу, идем в «четверку». Справку, естественно, врач не дала. Нет оснований. То же самое она сказала по телефону кому-то из руководства:
– Не бросать же мне прием и выезжать на констатацию смерти! – возмущенно выговаривала она.
Терапевт положила трубку.
– Вызывайте милицию, – посоветовала она нам, – они приедут с дежурным врачом.
16.30. На Павлоград опустились сумерки. Мы вызываем милицию, но она приезжает раньше, чем мы успеваем дойти до дома. Да, милиция есть, но без дежурного доктора.
– Мы справок о смерти не выписываем! – сообщает сотрудник милиции. – А почему до сих пор вы не вызвали скорую?
Объясняем удивленным милиционерам, что павлоградская “скорая” днем на смерть выезжать не может. Чтобы проверить нас, офицер лично звонит по номеру “103”. Идет разговор на повышенных тонах.
– Мы не такси, чтобы кого-то возить! – возмущается офицер и из-за отсутствия заключения врача пишет нам направление на судмедэкспертизу. И ожидайте медиков. Сейчас к вам приедет “скорая”…
В Павлограде за сутки в среднем умирает 5 человек. За две недели зафиксировано порядка 70 смертей. Неужели до сих пор неизвестен порядок действий в подобных ситуациях? – думаю я, рассматривая направление к судмедэксперту.
Через полчаса все-таки приехала скорая помощь. Медсестра, возмущенная «порядками» на поселке 40 лет Октября, пишет бумагу, с которой утром можно пойти в больницу и получить драгоценную «Справку о смерти» без вскрытия. А еще через полчаса приехал все тот же наряд милиции, но уже с дежурным врачом, подтвердившим слова медсестры. Причина смерти наконец установлена. Криминала нет. С утра нужно лишь занести эту справку в ритуальное агентство и колесо завертится само-собой: документы, разрешения на захоронение, подготовка могилы…
Казалось, все просто — врачу в поликлинике надо лишь перенести показания из амбулаторной карты в бланк. Уж это под силу любому доктору. Но, как выяснилось, это не так. Наш участковый принимал лишь с 10.00,  а терапевт, к которому нас направили, явно не хотела заморачиваться чужим пациентом. Похороны назначены на 13.00, а мы до сих пор в поликлинике! Неужели похороны придется переносить?!..
– А почему направили именно ко мне? – возмутилась врач. – И откуда я знаю, отчего умерла ваша мать. Где подтверждение, что у нее было три инсульта? (В карточке не оказалось эпикризов из больницы, где она проходила лечение, что и стало официальной зацепкой, чтобы не дать справку). Несите выписку или направляйтесь в морг! У нас сейчас все строго!
Как же в морг?.. Мы уже собрали маму в последний путь. Зачем ее тревожить? Никакие доводы или записи в медицинской карте не влияют на решение доктора. Стена, которую здравым смыслом прошибить невозможно. Такую же позицию приняла и заведующая амбулатории №5, к которой мы отправляемся вместе с терапевтом. До назначенных похорон остается 4 часа.
Приходится ехать в центр города в неврологическое отделение первой горбольницы за эпикризом. Едем в центр. После чего я пишу странное заявление: Прошу выдать мне справку о смерти мамы без вскрытия …” Дальше нужно указать одну из двух причин моего отказа от этого вскрытия — по религиозным мотивам или по особым причинам. Я теряюсь назвать причину. Мне просто не хочется, чтобы кто-то бессмысленно вскрывал тело мамы. Если смерть была естественной, зачем же этот ритуал издевательств? Так бы честно и говорили, что без вскрытия хоронить не положено, потому что кто-то в 1937 году принял такое решение. Но возмущаться  нет сил. И времени на возмущение у меня тоже нет. Как и у тысяч павлоградцев у меня после пережитого остается только горечь, – горечь от утраты близкого человека и горечь от унижений, на которые в тяжелую минуту обречен каждый из нас.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ВАШ КОММЕНТАРИЙ