Семья тубинфицированных павлоградцев лишена права находиться рядом с грудным ребенком

0
647

Возле входа в тубдиспансер меня уже поджидали молодые супруги – Ирина и Максим Трач. Оба они состоят в этом учреждении на учете. Периодически проходят курс лечения. И результаты есть, поэтому в 2010-м супруги решились на ребенка. 10 августа Ирина родила. Только радость ее была недолгой.
– На учет по беременности я стала в срок до трех месяцев, была на амбулаторном лечении, принимала препараты в профилактических целях, – рассказывает корреспонденту Ирина. – Я каждый месяц приезжала в тубдиспансер, сдавала анализы. Гинеколог меня тогда спрашивала: а вам говорили, что вам нельзя беременеть? До 8 месяцев было все нормально, но гинеколог намекала на то, что мне лучше рожать в Днепропетровске, а не в Павлограде. Только я не понимала для чего. Я ходила на УЗИ, и с ребеночком было все нормально. А в 8 месяцев мне сказали, что анализ плохой. Меня положили в тубдиспансер — хотя и в отдельную палату, но на одном этаже с больными активной формой туберкулеза.
А дальше, осознав опасность такого соседства, Ирина решает самовольно покинуть лечебное учреждение. К тому же, они с мужем решили проверить анализ.
– В нашем диспансере можно ожидать чего угодно, – говорит Максим. – Меня самого в 2010 году положили в отделение якобы с положительным анализом. И только после четырех месяцев лечения сказали, что «плюсов» у меня и не было, просто места в отделении были, и меня решили положить для профилактики. Это забота о моем здоровье — положить к больным с открытой формой? Для профилактики можно было и дома попить таблетки.
– Мы поехали в роддом больницы Мечникова, – продолжает Ирина. – Меня как бациллярную поместили в бокс. На обходе я попросила врача сдать мокроты. Как положено, я три дня подряд сдавала анализы, и все три раза анализ был отрицательный. Меня перевели в обычную общую палату, где я была до родов. Родила сына, 3290 гр., в срок, без осложнений. Малыша сразу приложили к груди. Но для выписки мне нужно было получить консультацию фтизиатра, и уже 12-го числа я сдавала анализы в областном противотуберкулезном диспансере на Игрени. Палочка не выделялась, в заключении указано БК «-». Тем не менее, в описании обследования указали, что меня нужно изолировать от ребенка и продолжать лечение. Непонятно. Мне лично об этом ничего не сказали, и пока я ехала из тубдиспансера обратно в роддом, сыночка уже забрали из палаты.
15 августа я приехала в тубдиспансер Павлограда, а сына отвезли в детское отделение. Поговорила с главврачом. На вопрос, почему меня положили в отделение, если БК «-», главврач удивилась: «Почему минус? У тебя плюс!» А анализ из Днепропетровска ничего не значит, там не специализированная больница, там могли не увидеть, главное, что здесь положительная реакция. Меня тут же положили в палату с больными открытой формой туберкулеза. А мой сынок от меня далеко, и теперь его, совершенно здорового, будут пичкать препаратами.
Ирина плачет…
– Ладно, жене нельзя с ребенком видеться, а почему меня к нему не пускают? – возмущается Максим. – У меня анализы хорошие. Мои родные уже прошли обследование, у них все в порядке. Они вполне могли бы мне помогать. Но нам не разрешают забирать малыша, говорят, что будут лечить его в течение трех месяцев. Сейчас моему ребенку “посадят” иммунитет, и кого мне забирать из больницы? Инвалида?.. Как я могу быть уверен, что ему это лечение идет во благо? Что с ним будет после лечения? И вообще, я боюсь, что его хотят просто забрать у нас, туберкулезников. Я сейчас не работаю. С моим диагнозом нигде не берут. Мне и группу не дают, т.к. с 2010 года анализ отрицательный, я практически здоров и могу работать на легком труде, и с учета не снимают, принимаю препараты для профилактики. Но ведь легкого труда нет! Тем не менее, у нас есть квартира, для ребенка уже все готово, созданы все условия.
Как выяснилось, у самой Ирины родственников нет, кроме мужа и его родных. Не привыкла она по жизни жаловаться, поэтому все свое горе носит в себе. Но столько переживаний не вынесешь — естественный шок после родов вымотает любого, а тут еще и ребенка забрали. В последнее время она много плачет, сильно похудела. На момент нашей первой встречи, неделю назад, она еще пыталась сохранить молоко для ребенка, регулярно сцеживалась. Надеялась, что медики вот-вот разберутся и вернут ей малыша. Но… Последний анализ выделил коварные бациллы. Теперь она еще несколько месяцев не увидит сына.
Почему малыша не отдают родственникам? Как он чувствует себя? С таким вопросом корреспондент «Бегемота» вместе с отцом Максимом обратилась к заведующей детским отделением первой горбольницы г. Павлограда Наталье Кошелевой.
– Ребеночек хороший, за неделю набрал 210 г, – говорит Наталья Константиновна. – Это хорошая прибавка в весе. В Днепропетровском облдиспансере врачебная комиссия рассмотрела документы родителей и ребенка. Именно там и решалась судьба малыша. Папа получал лечение. Мама сейчас активно лечится. По поводу ребенка принято решение: разобщить его с мамой. Папа пусть оформляет свидетельство о рождении, готовит квартиру к принятию ребенка. Через 3 месяца мы сделаем реакцию Манту и при отрицательном результате — БЦЖ. Потом ждем еще 6 недель (таковы правила!) для выработки иммунитета. Только потом отдаем папе ребенка. В отделение, к сожалению, мы его пускать не можем.
– Это же полгода пройдет! – срывается возмущенный Максим. – Полгода я не смогу держать на руках своего сына. Мне показывают его только через окно. Здорового папу не пускают к здоровому ребенку.
– Вообще, по ребенку вначале вопрос стоял так: лечить его 3 месяца, потом — Манту, БЦЖ, потом — адаптация и потом — папе. На комиссии решено не давать малышу препараты, но все остальное остается по-прежнему. Ведь мама может бросить лечение, прийти домой и заразить ребенка. Так что рекомендовано строгое разобщение с родственниками. Мы рискуем.
– Чем же вы рискуете? Ведь это мой ребенок! – не сдерживая эмоций, кричит отец. – Я здоровый отец. Я уже зарегистрировал нашего Мишеньку, даже оформил декретный отпуск на себя как на отца-одиночку, поскольку жена будет на длительном лечении. Мы с ней общаемся только по телефону, чтобы не рисковать здоровьем сына. Почему Вы мне его не отдаете? У Вас есть законные основания его здесь удерживать?
– У меня есть врачебное заключение, – отвечает доктор. – А Вы ведь получаете терапию в поддерживающей фазе!
Далее Наталья Константиновна рассказала историю о том, как нерадивый папа, который отказывался от лечения сам и не позволял обследовать и лечить своего 4-летнего ребенка, заразил его тубменингитом, что привело к смерти. Только какое отношение эта история имеет к семье Трач, мы так и не поняли.
Могут ли ребенка без согласия родителей держать в больнице? – этот вопрос мы задали юристу Сергею Пасичнику.
– Принудительно удерживать кого-либо на лечении можно лишь по решению суда, – пояснил Сергей Михайлович. – Необходимо получить письменное объяснение причин пребывания ребенка отдельно от отца и действовать далее.
Маленькому Мише сегодня от роду 3 недели. Что он чувствует один в больничной палате, – об этом его мама может только догадываться. Понятно одно, что с мамой мальчику было бы лучше. Но почему-то нельзя.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ВАШ КОММЕНТАРИЙ