КОГДА ЯЗЫК ДОРОЖЕ ГРЕЧКИ

0
311

С самого утра валит снег. На улице ни души, лишь недовольные вороны, устроившись на заборе заброшенного детского сада,о чем-то во все горло кричат. Им очевидно мешает мужчина, который роется в мусорном баке, одновременно разговаривая с кем-то по мобильному телефону. Может ли у бомжа образца 2011 года быть телефон? Конечно, может. Но это не бомж. Тут же бегает его собака. Стоит велосипед. Собака с азартом лает то на ворон, то куда-то в сторону припаркованных у дома автомобилей. Снег залетает в пустые окна детского сада.
Сыро и пасмурно.
-Не, Серый, не могу, – говорит в телефон мужчина, привычно перебирая палочкой мусор в бачке. – Ну, ты же знаешь что нет. Возьмите майора… Я тебе говорю…
Возможно, мужчина ищет в баке металлолом, а может быть, пищевые отходы. Пищевыми отходами с городских помоек откармливают свиней, поэтому копошение в мусорных баках давно не считается позорным. Сбор пластиковых бутылок, макулатуры, металлолома – все это бизнес.
Сегодня каждый зарабатывает, как может: шахтеры – в шахтах, врачи – в поликлиниках, легкомысленные девушки – на трассах и в кабаках, бездомные и безработные – копошатся в помойках, а казнокрады – крадут. Металлолом, наркотики, подпольные игровые залы – у нас независимое государство, и каждый делает то, на что он способен.
Если хотите поговорить о дорожающей гречке, подсолнечном масле и сахаре – пожалуйста, говорите. У нас действительно независимое и все еще богатое государство, но при наличии водоемов и плодородных земель, нам все больше и больше почему-то не хватает продуктов. Именно с обретением независимости у нас в достаточных объемах перестали расти картошка, капуста, сливы, яблоки, груши, овес и та же самая гречка. Цена на знаменитое украинское сало взлетела до потолка. Хотя 20 лет назад патриоты нам страстно доказывали, что украинским салом объедается весь Советский Союз. В этом году мы закупим в Польше 100 тысяч тонн сала, в Белоруссии – 15 тысяч тонн сливочного масла, в Китае – 100 тысяч тонн гречки, в засушливом Египте – картофель… Почему на наших черноземах ничего путнего не растет? – этот вопрос похоже никого не волнует. Увлекшись спорами о роли украинского языка, никто не обращает внимания на этот факт. И судя потому, что споры разгораются с новой силой, никто и не обратит. Язык сегодня важнее.
В листовках, которые раздавались за подписью президиума Верховного Совета Украины осенью 1991, о языке не говорилось ни слова :
” Независимость Украины означает, что наша промышленность будет работать на потребности людей, а не обслуживать сверхдержаву! – поучали нас авторы.- Независимость Украины, учитывая то, что республика производит 5 процентов мирового продукта, а ее население составляет всего 0,8 процента жителей Земли, означает повышение благосостояния каждого…
Украина на первых местах в бывшем СССР по производству на душу населения зерна, сахара, мяса, растительного масла, молока, чугуна, стали, проката, труб, станков. Следовательно, при разумном хозяйствовании у нас будет и хлеб, и к хлебу, и соседям будет что предложить. Нам также есть на что покупать то, чего не производим или чего нет в наших недрах. При этом мы только в независимой Украине получим реальную возможность уменьшить техногенную нагрузку на природу…”
20 лет прошли, как одна секунда, но ни повышения благосостояния каждого, ни разумных хозяйственников мы не увидели. И независимого сахара в домах украинцев за последние 20 лет больше не стало. Как не стало больше в стране независимого подсолнечного масла, независимой гречки, меда, картофеля, рыбы и мяса. Об обещанном независимом сале малоимущие слои населения потихоньку начинают забывать, перебиваясь сосисками.
Кто просчитался тогда на выборах? – догадаться не трудно. Чего тут гадать…
Мы и не заметили, как вместо пышноусого пузатого дядьки, который жизнерадостно поедает вареники, лихо пьет самогон и задорно шутит, на историческую сцену вышел совсем другой украинец – озлобленный, потрепанный жизнью мужик, который тянет тележку с металлоломом на продажу барыгам. Нет, как раз с самогоном у нас все в порядке, а вот с жизнерадостностью возникают проблемы. Да и чему будет радоваться украинский мужчина при зарплате в 2 тысячи гривен? Если такой зарплаты сегодня хватает только на макароны, а завтра может и на них не хватить?
Сегодня нас убеждают, что независимость Украины – это уже не сало с гречкой и сахаром. О дорожающей картошке тоже речь не идет. Нам говорят, что без языка независимая Украина не сможет работать на благо каждого украинца. И никто не пояснит, почему в хлебосольной и хлебосахарной Украине цена на продукты в 1,5 – 2 раза выше, чем в западных странах. Почему в соседней Польше,например, сыры стоят не 80-100 грн., как у нас, а 40—55, сахар — не 10—11, а 5—6 грн.? Почему нечерноземные шведы платят за 0,5 кг сливочного масла (или того, что они намазывают на свой шведский хлеб) 15 гривен, а мы 15 гривен платим за 200 грамм?
Кто крадет наше сало, сахар, гречку, подсолнечное масло, молоко и даже питьевую воду? – не ответив на эти вопросы, мы не можем рассчитывать на то, что “у нас будет и хлеб, и к хлебу, и соседям будет что предложить”. А ответ на вопрос: “Кто допускает, чтобы у нас воровали продукты питания?” – лежит на поверхности. Тут, как раз, тайны нет.
Сегодня каждый зарабатывает, как может: шахтеры – в шахтах, врачи – в поликлиниках, а казнокрады, как и положено им по чину, – крадут днем и ночью и говорят о реформах. Только кто назовет подорожание гречки реформой? Или кто назовет реформой разговоры о борьбе с непобедимой коррупцией?
Вороны каркают у разворованного детского сада, собака лает, худощавый мужик привычно ковыряется в мусорном баке. А снег все валит и валит…
Какие тут еще могут быть реформы? Не смешите ворон…

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ВАШ КОММЕНТАРИЙ