АДРЕСА САМОГОНЩИЦ МИЛИЦИИ НЕИЗВЕСТНЫ

0
478

Это было в пятницу, 10 декабря. В 13.00 возле ГОМ-1 меня ждала избитая женщина. На ее лицо были густо нанесены тональный крем и пудра, но даже они не могли скрыть глубокие царапины и следы синяков.
– Мне, конечно, стыдно так ходить по улице, водить ребенка в школу, – говорит Ольга, прикрываясь воротом пуховика. – Я ведь не пьяница какая-то. Но приходится выходить.
В справке, выданной врачом травмпункта, медицинским почерком описаны объективные данные осмотра ее 7 декабря и диагноз: сотрясение головного мозга под вопросом, ушиб и гематомы на голове, ссадины на лице, обширный ушиб кости носа…
– Меня избили практически соседи, – с таких слов начался разговор с 37-летней павлоградкой Ольгой Бессоновой несколькими часами раньше по “Телефону правды”. – В принципе, у нас улица Почтовая нормальная, но в соседнем доме, в нашем дворе, чуть ли не в каждом подъезде торгуют самогоном. Нам приходится держать на замках подъезды. Дошло до того, что я вынуждена провожать мужа на работу в ночную смену, ведь у меня двое маленьких детей на руках… В нашем дворе может случиться все что угодно.
Ольга живет на Почтовой давно, да и расторопных “соседей” из дома напротив знает прекрасно. Мать семейства уже тогда вовсю гнала самогон, выпивала… А ее дочери тогда приходилось несладко.
Ольга жила одна, вот и приютила девчушку. Практически вырастила ее, одевала, кормила. А лет 15 тому назад уехала к матери в Архангельск. Зная, что уезжает надолго, установила хорошую входную дверь на квартиру и кованые решетки.
А спустя 10 лет, вернувшись домой вместе с матерью и маленьким ребенком, обнаружила, что дверь квартиры выбита, решеток нет, из квартиры все вынесли, а в ней живут наркоманы. Выселять “квартирантов” пришлось с милицией.
Кстати, за это время приемная девчушка выросла и вышла замуж за сотрудника милиции.
– Вот тогда я впервые столкнулась с беззаконием, – говорит Ольга. – Я написала заявление, а этот их зять из милиции прямо при мне подошел, забрал заявление и положил в ящик! Я обращалась в прокуратуру, но в итоге дело по квартирной краже до суда так и не дошло. Но дело не в них, а в самогонке, которую они продают. Мы пишем заявления, а их почему-то не рассматривают. Заявления исчезают прямо в милиции.
И вот 6-го декабря в 2 часа дня эта девушка позвонила мне на мобильный и говорит:
– Подойди, поговорить надо.
Я подумала, что она снова станет мне рассказывать, что не наливает моему мужу, что не дает ему в долг. В нашем дворе уже умер не один алкоголик из тех, кто к ним приходил. У нас уже возле каждого дерева можно венки ставить. И вообще, страшно выходить во двор с ребенком погулять – везде сборища, толпы пьяниц, которые за дешевеньким идут и едут чуть ли не со всего города. Ну, я решила зайти… Тут и начался весь этот кошмар. Дочка эта рывком меня затянула в коридор, схватила за плечи и начала бить о стенку головой за то, что я ее предупредила, что напишу еще одно заявление по поводу самогона. Я сказала, если это не прекратится, то поеду в прокуратуру. Я пыталась сдерживать ей руки, так она тут же позвала свою маму. А та “вылетает” и без разговоров начинает бить меня куда попадя. У меня губы были разбиты, я даже не могла кричать, звать на помощь. К тому же, на входе – их бабушка, следила, чтобы никто этого не видел. Я думала убьют… Просто пыталась отталкивать их.
Уже потом с трудом добралась домой. Муж был на второй смене и пришел только в десять вечера. Я зашла тихонько, чтобы детей не напугать своим видом, стала умываться. А за это время мои обидчицы вызвали на меня милицию.
Ко мне приехали человек пять. Чуть ли не группа захвата. Для меня это был настоящий ужас. Я тогда понимала, что если открою дверь, то меня просто заберут в милицию. А дети? Их будет не с кем оставить. И я не открыла дверь, хотя они страшно тарабанили в дверь и в окна.
До утра я лежала пластом. На утро, когда муж был уже дома, и я могла оставить младшего сына с ним, я пошла в больницу, после чего – в милицию. Мне же надо теперь доказать, что это я пострадавшая. Это меня заманили и избили.
В больнице мне предлагали госпитализацию, но пришлось отказаться, не с кем детей оставить. Назначили лечение, за пару дней сняли тошноту и рвоту, а с головными болями я чувствую себя дезадаптированной. Понесла заявление в ГОМ-1, но там мое заявление принимать не хотели, мол, его надо подавать теперь участковому как встречное, но участковый пошел по участку. Я еще раз вечером пришла. Тут выяснилось, что участковый пошел на больничный. Я уже показала дежурному справку с побоями и говорю, что могу упасть в обморок . Ну, представьте, на меня уже сутки лежит заявление… Через три дня окажется, что я вообще в розыске?! Я – мать двоих детей с безупречной репутацией!
Мне все же разрешили написать заявление, но при мне так и не зарегистрировали, сказали, что передадут дежурному следователю… Вот собираюсь снова пойти в милицию.
Корреспондент “Бегемота” пошла в милицию вместе с Ольгой.
У дежурного нам удалось выяснить, что в журнале регистрации есть только заявление от 6 декабря, поданное гр-кой З. Т.е. заявление Ольги от 7-го декабря так и не регистрировалось. Чтобы узнать о его дальнейшей судьбе, мы решили поговорить с исполняющим обязанности начальника ГОМ-1 Виталием Редькой.
– Вы вначале с ним созвонитесь после 14.00, – посоветовал нам один из сотрудников, назвав телефон. – До двух у нас обед. А вообще, приемные дни – вторник, четверг.
Я попыталась сфотографировать Ольгу. Но выскочивший дежурный предупредил, что этого делать нельзя…
Ожидание длилось около часа.
В кабинет Виталия Ивановича Редьки нас пригласили в 14.30.
– 6 декабря 2010 г. в ГОМ-1 с заявлением обратилась гр-ка З., 1986 г.р., о том, что в 14.00 Бессонова О.В., находясь по месту жительства причинила ей телесные повреждения, – зачитал нам Виталий Иванович содержание заявления без подробностей. – Ей дали акт для прохождения судмедэкспертизы. Результата пока нет, поэтому нельзя сказать, о каких повреждениях идет речь. На место выезжала группа сотрудников, у нее приняли заявление, дали акт. В материале прикреплено и заявление Бессоновой Ольги.
– Это я пострадала, меня избивали, и на меня же заявление написали! – пыталась объяснить Ольга. Она показала справку из травмпункта, которую тут же приобщили к делу.
– Дело будет рассмотрено, хотя участковый инспектор с понедельника у нас на больничном, – пообещал исполняющий обязанности начальника отдела. – Материалом будет заниматься старший участковый. О результатах сообщим обеим сторонам в письменном виде в 10-дневный срок.
После этого Ольге дали акт для прохождения СМЭ. Видимо, его должны были выдать при первом ее обращении.
– А как же быть с торговлей самогоном? – спрашиваю я. – Ведь пока “точки” в этом доме не будут закрыты, преступления будут продолжаться. Может ли милиция их закрыть, ведь наверняка о них известно?
– Нам такие жалобы не поступали, – заверили нас офицеры. – Этим надо заниматься. Надо написать коллективное заявление.
– Так мы уже писали, – удивилась Ольга. – Я лично тоже подписывала. Мы и в исполком обращались…
– У вас есть копия такого заявления с указанием даты? – тут же спросил у нее Виталий Иванович. – Может Вы и подписали, но кто-то его не донес. Нужно писать в двух экземплярах, на вашем будет указан номер и дата входящего, тогда уже можно будет чего-то добиться. А к нам такого не поступало…
Ольга тут же просит листок с авторучкой и тут же пишет еще одно заявление с просьбой принять меры в отношении самогонщицы. Правда, тоже в одном экземпляре. Но нам сказали, что этого будет достаточно. Правда, и номера “входящего” мы не увидели. Но все равно у женщины появилась уверенность в том, что милиция теперь обязательно разберется. Хотя не исключен и такой вариант, что именно ее обвинят в избиении двух самогонщиц. И именно она будет отвечать по закону за то, что сама пыталась этот Закон отстоять.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ВАШ КОММЕНТАРИЙ