“ВСЕХ ГАДОВ, КОТОРЫЕ БУДУТ ОТСТУПАТЬ, РАССТРЕЛЯЕМ!”

0
218

В эти дни, когда все человечество празднует 65-тую годовщину со дня Великой Победы, мы снова и снова обращаемся к живым свидетелям тех огненных лет.
Елунин Николай Андреевич родился 22 мая 1922 года в далекой Томской области в семье “раскулаченных”.
– У отца было две лошади и три коровы, вот и решили, что мы “кулаки”, – вспоминает Николай Андреевич. – Из Омска отца вместе с семьей, а было нас 9 детей, сослали в Томскую область. Мне тогда было 8 лет. Закончив 5 классов, я пошел на работу в артель: рыбачил, сено возил, корчевал тайгу. Только стали хлеба досыта наедатся, а тут – война! И мы, 17-18-летние мальчишки и девчонки, мигом помчались в сельсовет и стали проситься, чтобы нас на фронт взяли. Мне было тогда 19.
Но на фронт брали не всех – кто-то ведь и в тылу должен был оставаться работать. А меня, как социально опасного “раскулаченного” элемента на фронт отправили не сразу. Но когда немец подошел к Москве, тогда понадобились и “кулаки”.
Уже в 1942-м, после учебки, я попал на Воронежский фронт. Был рядовым в полковой роте автоматчиков. Наши войска, освобождая небольшие города и станции, двигались в сторону Курска.
5 июля 1943 г. началась Курская битва. Наши войска стояли под Старым Осколом, в 120 км от Курской дуги, в полной боевой готовности – это еще 32 кг вооружения надо нести на себе: автоматы, диски, патроны, гранаты … Мы прошли этот путь за 1,5 суток.Хорошо хоть нас поставили во второй линии обороны, а так, на передовой бы, нас бы как сонных мух фриц быстро перестрелял. Дело было под знаменитой Прохоровкой – там такая “мясорубка” была, что словами описать невозможно. Стон, кровь, свист пуль и грохот орудий – все смешалось… А в небе самолеты “таранят” друг друга, взрываются, падают… Июль, жара. А трупы никто с поля боя не убирает…
Я так про себя подумал: “Ну, мама родная, мне отсюда живым не выбраться!”
Продержался я несколько дней. На четвертый день меня ранило в ногу. А раненых складировали в лесной яме. Пришлось сутки лежать в яме, в ожидании, пока придут подводы, чтобы раненых вывезти – а их-то – тьма!.. В госпитале долго тогда не лечили: чуть оклемался – и на фронт. Возвратившись из госпиталя,встал в строй, когда наши войска уже вели наступление под Харьковом.
А в конце сентября 1943 г. наши войска форсировали Днепр. И, если бы это происходило днем, то, пожалуй, Днепр был бы красным от крови – столько солдат наших погибло при переправе. Мы отвоевали плацдарм на правом берегу реки. 6 октября 1943 г. командование дает приказ нашему полку: взять высоту. А как же ее занять, если основная техника еще не переправилась на наш берег. В кромешной тьме немцы открыли огонь, нам пришлось окопаться, залегли. Враг пошел в наступление в 4 часа утра. Они безостановочно строчили из пулемета, так, что голову нельзя было поднять с земли, нам пришлось отступить на 200 метров на подготовленный рубеж в окопы. Бой продолжался 12 часов. Мы дрались врукопашную. И не верьте, кто будет говорить вам о том, что воевать не страшно. Вот в атаке не страшно: там, если не ты немца, то он тебя прикончит, раздумывать о жизни некогда А когда в окопе сидишь, выжидаешь – было жутко .
И тут появился генерал – откуда он взялся – ума не приложу. Он подходит к раненному в руку командиру полка, который в бою с немцами показывал чудеса: крушил врага и одной рукой, и наганом. Генерал спрашивает у него: “Где полк?!” А нас-то осталось всего- ничего. Командир полка выстроил всех, кто остался: живыми были 20 человек. Мы вытянулись по струнке: у кого лицо в крови, у кого гимнастерка разорвана в клочья после рукопашной. Генерал выхватил автомат у своих адъютантов и на нас… Я подумал, что одного автоматного диска на всех нас хватит – уложит…
Но генерал нацелился на командира полка.
– Товарищ генерал, не убивайте!- говорит команир. – Я в бою еще пригожусь!
Тогда уже вышел приказ Сталина: “Ни шагу назад!” За 2-3 км отступления карали очень строго. Но в нашем случае, конечно, надо было разобраться. Мы понимали, что командир ни в чем не виноват. А генерал сначала избил командира полка, а потом навел на него ствол автомата. Нажимает курок … Но автомат не сработал. Генерал, выбросил автомат, выхватывает свой пистолет. И стреляет.
-На тебе, гадина!
Но именно в этот момент командир упал, и генерал промахнулся во второй раз. Генералу бы остановиться, видно, не судьба была командиру умирать…
Тогда к генералу подошел майор и услужливо подал ему свой пистолет… Тут пуля угодила в сердце командира…Эта картина до сих пор у меня перед глазами стоит.
А генерал, уже обратившись к нам, говорит: ” Всех гадов, которые будут отступать, расстреляем!”
15 октября 1943 года наши войска опять пошли в наступление. Я был ранен в плечо.
После госпиталя в 1944 -м я попал уже на Белорусский фронт, в артиллерию. Стал командиром орудия. Сначала на лошадках тащили пушки по болотам Белоруссии. А артиллеристы в ботиночках и обмотках – как раз обувь для болот. На привал остановимся, а ночи холодные. Ноги отморозил, думал, что вообще без ног останусь. Но Бог миловал.
Взяли Брест. Нашему полку было присвоено звание “Брестский”… Освобождали Польшу… Чувствовали, что скоро победа. Солдат уже сам для себя копал ров поглубже и основательно – всем хотелось дожить до Победы.
14 января 1945 г. мы шли уже по немецкой земле… Бомст, Франкфурт на Одере, Кюстрин . А 15 апреля 1945 г. готовился штурм Берлина. И если в начале войны нам патроны по счету выдавали, то к концу войны, во время штурма Берлина на 1 кв. километр территории приходилось 410 стволов орудий больших и малых. Я из своей небольшой пушки выпустил 500 снарядов во время артподготовки. До Берлина оставалось 60 км.
Мы опередили немцев, и начали свою артподготовку на полчаса раньше. Сначала сказали свое слово славные “Катюши” и “Андрюши”. А потом огромные прожектора с нашей стороны вмиг осветили всю немецкую территорию – мы просто ослепили противника. А потом пошли на гитлеровцев лавиной: танки, пехота, самолеты.
В самом Берлине пушки несли на руках – техника по улицам не проходила. Шли мы по Александр-плац. Не довоевал я до Победы 7 дней – меня ранило, осколки попали в глаза. Попал в госпиталь Ланцберца.А утром 9 мая в палату вошла медсестра и объявила нам, что кончилась война. Мы обнимались и плакали от счастья!
Демобилизовался 6 октября 1945 г. Вернулся на родину. Главные ордена, которым я горжусь – Отечественной Войны первой степени, Орден боевой славы. Женился на красавице Римме. У жены моей тоже награды имеются за доблестный труд в Отечественной войне. Появилось у нас два сына. Жена работала в школе учительницей начальных классов в селе Александровское Томской области. Я работал в речном порту в нефтеразведке.
В 1975 г. переехали в Павлоград. И живем с супругой душа в душу, слава Богу, 65 лет! Оба сына тоже уже пенсионеры: один сын проживает с семьей в Томске, а второй – в Павлограде. Есть уже у нас трое внуков и два правнука.
Никогда не думал, что такую огромную страну развалят?! Никогда не думал, что победители будут жить хуже, чем побежденные?!
Я однажды шел по улице, надев к празднику награды, а мне навстречу идет молодой человек и говорит:
-Батя, зачем ты надел ордена?
-Это мои заслуги перед Родиной , – говорю я ему.
– А, может, нам при немцах жилось лучше?- говорит он мне.
Тогда я ему ответил:
-При немцах тебя бы в плуг впрягли и пахать заставили. Девчат наших, что покрасивше, по бардакам раскидали бы. Остальным – лопаты в руки – и копай с утра до ночи, – вот тебе и немцы.Не нужно их с фашистами путать.И то, что над нашими головами сегодня мирное небо – это заслуга наших солдат: и тех, кто погиб , и тех, кто чудом выжил.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ВАШ КОММЕНТАРИЙ