ПРОШЕДШИЙ ЧЕРЕЗ ВСЕ НЕНАСТЬЯ

0
324

77-летнему Анатолию Петровичу Романенко в своей жизни пришлось пережить немало: поработал ремонтником на железной дороге, шофером на целине, машинистом компрессорных установок на «Павлоградсельмаше». Только не может он забыть те страшные взрывы на ПХЗ, которые когда-то регулярно гремели. Там Анатолий Петрович проработал около 30 лет.
– Родился я 20 июня в 1936-м году в с. Вербоватовке Юрьевского района, – вспоминает Анатолий Петрович. – Отец погиб на войне в 1944-м году. Мы с мамой и со старшей сестрой остались в своем родном селе. Там я закончил 7 классов. Тогда из колхоза было непросто уехать учиться. Паспорт не давали.
К счастью, председателем сельсовета был наш родственник. Он и помог мне получить паспорт. Я уехал в Днепропетровск и поступил на учебу в железнодорожное училище №2 по специальности слесарь по ремонту паровозов.  
В 1955-м году был призван в ряды Советской армии. Служил в автовойсках в г. Черновцы на Западной Украине. Тогда об УПА много говорили.
Во время службы познакомился с очаровательной девушкой Ниной и женился на ней. Расписались мы 23 февраля 1958 года, свадьбу сыграли. Командир части как отец родной принял участие в моей судьбе, он на нашей свадьбе посаженным отцом был.
Жена к тому времени закончила учебу в финансовом техникуме и получила направление на работу в Донецкую область в г. Хрущевку. Она поехала по месту распределения, а я еще оставался служить в армии сверхсрочником.
Однажды командир меня вызвал и сообщил, что я уже демобилизован. Вот так закончилась моя служба в 1958-м году. Я сразу поехал к молодой жене в Донецкую область. Она работала в сбербанке, снимала квартиру.
Я поехал в Лозовую, где устроился ремонтировать вагоны, вызвал к себе жену. Однажды на работе дали мне ученика. А самое тяжелое в нашей работе было успеть перетащить 3-х колесную тачку с запчастями под вагонами через железнодорожные пути. Ученик с тачкой под вагоном застрял. Помню, был февраль месяц, 1959 г. Только я под вагон залез, а он тронулся с места. Я настоял, чтобы ученик выскочил первым. А поезд набирает ход, я выскочить не успел. Хватаюсь за воздушную трубу, а ноги подтащить не успел. Я кричу по-звериному, ноги волочатся по шпалам все быстрее. Стрелочница, на мое счастье, услышала меня и сигнализировала машинисту, чтоб тормознул поезд. Сам вылезти из-под поезда я так и не смог — ног не чувствовал. Вытаскивала меня стрелочница.  
Отлежался в будке стрелочницы и потихоньку пешком назад в мастерскую вернулся. А там уже знали, что со мной произошло. Но мастеру главное, чтоб тачка была цела. Тачку мою мужики в депо уже восстановили. Я им литру водки поставил за это. Но работать там я уже больше не смог, стоять между вагонами было страшно.
В этом же году я устроился шофером на 55-й завод, а жена моя в Юрьевке в финотделе работала. Я обслуживал цех, где делали торпеды. Она такая была, как сигара, метра два длиной. Начинка была очень чувствительная к ударам. Один рабочий нес в руках эту торпеду и споткнулся о рельсы. Когда падал, упал позвоночником на рельсу, а торпеду на себе удержал. У него был перелом позвоночника. Людей от взрыва уберег он ценой собственного здоровья.  
Нас от завода в 60-м на целину посылали. От Химзавода был целый вагон народу, но шоферов было 5. Мы возили зерно с полей Белоцерковки в Павлодар. У меня был ЗИС -150. Я пытался возить сразу два прицепа, чтоб быстрее было, да и подзаработать больше. А их толкать на выгрузку было дело непростым.  
Однажды во время дождя возвращался порожняком из Павлодара, а глинистая почва на дороге во время дождя катком становилась. Опасно было ехать еще и потому, что по краям дороги огромные рвы. Ехал только на первой скорости. Только перешел на вторую — и оказался в канаве на боку. Слышу — дети плачут. Думаю, откуда здесь дети. Оказалось, что там шакалов была тьма тьмущая — это они так воют.   
Помог мне поставить на ноги машину немец Отто. Немцев было много в Казахстане, они были хорошими мастерами, за что бы ни брались. Поделился со мной своими сухарями и сигаретами. Я полканавы саперской лопатой прокопал. Еле выехал.
Потом и от шоферской стези мне пришлось отказаться — у меня отняло ноги. Хорошо, что со мной рядом в кабине машины механик сидел. Я по тормозам на повороте — а ноги меня не слушаются. Механик по быстрому нажал на тормоза и свернул на обочину. Тогда мне было всего-то 23 года.  
Нашу первую с женой квартиру по нынешним меркам и квартирой нельзя было назвать. Это была отдельная небольшая комнатка, которую переделали из туалета в одном из домов по ул. Садовниченко: стены покрасили и побелили, прорубили окно, печку построили. В такой комнатке можно было поставить кровать и стол. Но мы с женой и этому были рады — все-таки свой угол. К тому времени, в 1960-м году, у нас появился сын.
Я пошел учиться на фрезеровщика. Дают мне 3- разряд. Сам сделал шестеренку на делительной головке, которая квалифицировалась как работа 5-го разряда. В общем, сошлись на том, что мне присвоили 4- разряд фрезеровщика. Но начальник по технике безопасности, зная мои проблемы с ногами, поскольку фрезеровщику всю смену надо на ногах выстаивать, запретила мне работать по специальности. Тогда, благодаря каллиграфическому почерку,  меня отправили работать в заводскую бухгалтерию, требования на материалы выписывать. Мне платили по среднему 110-120 рублей зарплаты.
Набирали в школу мастеров, я закончил эту школу. Отправили меня мастером в цех, где делали детские игрушки. В 1964-м я уже работал в мастерской по переработке целлулоида. 19 человек женщин в подчинении, из мужчин только слесарь, аппаратчик и я.
Тогда и руководители были справедливыми. Я был первым на очереди на получение квартиры. Когда узнал, что мою квартиру отдали какому-то начальничку, то пожаловался  директору завода Льву Андриановичу Фоменко — и справедливость тут же была восстановлена. Так мы переехали в 2-х комнатную квартиру в дом по ул. Горького. Тогда эта квартира показалась для нас настоящими хоромами. В 2008-м мы в этой квартире с женой Ниной и золотую свадьбу отметили.
За  время моей работы на Химзаводе пережил 13 взрывов. В 1986-м я попал в больницу по подозрению на инфаркт.  А мне говорят, что моя мастерская на 15-м комплексе «А» взлетела на воздух — 3 воронки вместо нее осталось. К счастью, не было в цеху из ребят никого в этот момент.  Была только художница Полина. Двое деток маленьких без матери осталось. Она, может, там бы и не была, если бы не наши бухгалтера и табельщики, которые настояли на том, чтобы она работала во вредном цеху, поскольку ей вредность засчитывалась.
Но самым жутким, пожалуй, был взрыв, когда погибло 80 человек в 1958-м году. Как раз была пересменка, и взорвались две смены работников. Сейчас на том месте сделали бульдозером четырехгранную клумбу и запретили что-либо строить.
Еще был взрыв, когда погибло 5 человек в мастерской 3 здания №53. Остались живы 2 слесаря, которые вышли на перекур в туалет. Вошли в цех, а вместо него  – «танцплощадка». Потом был взрыв в здании 508/2, где крутились смесители твердого топлива для ракет.    
Я  пошел на 15-й комплекс работать мастером-механиком, чтобы работая на вредном производстве, получать побольше зарплаты. Сейчас об этом можно говорить. Там мы выпускали ракеты СС-20, торпеды, шариковые бомбы 550 кг весом каждая, мины противотанковые. Потом производство мин прикрыли, сказали, что мы их столько выпустили, что ими можно весь земной шар покрыть. Остались морские бомбы с усиками, торпеды, продавали головную часть ракет Египту. Там я проработал 10 лет, оттуда и ушел на пенсию.
Но и после пенсии пришлось поработать на заводе "Павлоградсельмаш" машинистом компрессорных установок. В моем преклонном возрасте я согрет любовью моих детей – сына и дочери, а также внука.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ВАШ КОММЕНТАРИЙ