НА “БЕТОНЯРНЕ” ВСЕ СПОКОЙНО

0
458

Шумиха вокруг ОАО “Павлограджилстрой” продолжается. Скандал докатился до Президента. Начаты судебные разбирательства по факту незаконного увольнения 18 работников.
Не дожидаясь, когда в верхах разберутся с этой проблемой, корреспондент “Бегемота” 4 марта побывала на предприятии.

– Мы не занимаемся политикой, поскольку, и это мое убеждение, успешно работающее предприятие должно соблюдать производственные процессы, заботиться о том, чтобы его продукция была конкурентоспособной, чтобы была работа, а работники вовремя получали заработную плату, – говорит директор ООО “Бетонярня-Будмайстер” (новое имя ОАО “Павлограджилстрой”) Владимир Степанович Пантитов. – Конфликт между акционерами предприятия действительно имел место. А тот факт, что Щербака уже давно надо было остановить – это правда. Он на предприятии создал жесткий режим в плане “украинизации”, которая только мешала работе. Зачем? Мне трудно это объяснить, но Юрий Щербак был очень увлечен этой идеей. Я подтверждаю и то, что Юрий Щербак был хорошим специалистом, организатором. Непосредственно при Юрии Александровиче были внедрены новые линии, возникало новое предприятие по выпуску строительных смесей.

Осенью 2004 года он месяц провел на Майдане, после чего стал отходить от решения насущных производственных вопросов, уходя в сторону политики, все больше увлекаясь идеей “украинизации”. Мне известно, например, что, если Юрию Щербаку приносили договор на русском языке, он его не подписывал.
Соратники Щербака были убеждены в том, что с их уходом предприятие развалится. Но предприятие развивается. На сегодня у нас имеется большой объем заказов от шахт нашего региона на изготовление бетонных затяжек – работы столько, что мы едва успеваем с нею справляться.

Я побывала на одной из площадок под открытым небом, где формовщики с помощью крана выгружали из форм “свеженькие” затяжки – с пылу, с жару – на легком морозном воздухе от них исходил пар…
Что же поменялось на предприятии с уходом прежнего руководства?

– Я Щербака толком не знал, и уверен, что он о моем существовании тоже ничего не знал, – говорит формовщик Александр Хохлов. – Мне дали задание – и я его выполняю. Задача руководства наладить работу производства. А рабочий обеспокоен тем, чтобы больше заработать. Никакого давления по поводу украинского языка, я не испытывал. Меня никто не вправе заставить это делать, если я этого не хочу. А те 17 человек, которые уволились с предприятия – ушли сами. У каждого своя голова на плечах.
Куда я пойду?! У меня семья, двое детей, которых надо кормить. Мой доход, конечно, не сравнить с доходом руководства или акционеров, имеющих прибыль от акций, но я за свою работу держусь руками и ногами.

– Юрий Александрович в последнее время все меньше занимался производством, – говорит один из технологов, – уж чересчур он увлекся углубленным изучением украинского языка, традициями, и с такой же требовательностью к знанию всего украинского относился не только к себе, но и к подчиненным. Иногда его заявления, честно говоря, шокировали. Он говорил: “Я не буду з вами зовсім спілкуватись тому, що ви розмовляєте москальскою мовою”.

Вывешивались в качестве наглядной агитации для работников предприятия статьи, пропагандирующие идеи “украинизации”, где в частности, говорилось о том, что: “Українець – людина, яка на українській землі вживає українську мову!”, “Зачем жить в нищете и быть невостребованным на чужой земле? Нужно возвращаться и быть русским на русской земле. Россия зовет! Родина ждет!”. Если бы это не перешло границы разумного, пожалуй, можно было бы и согласиться с идеей чтить украинские традиции и ходить в “вышиванках” .

Но я больше, чем уверена, что “украинизация” – это как скорлупка от яйца – проблема состоит в чем-то другом. Сути конфликта между акционерами не знает никто, но вопрос “украинизации” преподносится как главный…

Уходить с работы за компанию я не собиралась: свою работу люблю и знаю. Да и в моем возрасте… Где сегодня можно найти другую работу? И ради чего?
– Нас заставляли говорить на украинском языке, – говорит руководитель “Бетонярни” Шевчук Елена Викторовна. – Хочешь работать, на каком угодно языке заговоришь. Но в жизни и в цеху мы все разговаривали по-русски. На совещаниях, оперативках – при начальстве необходимо было изъясняться исключительно по-украински. Русский язык был запрещен. Все стенды, пожарные щиты были подписаны только украинским языком.

День 23 февраля, как “москальский” праздник, не праздновался. Зато был введен День казачества. Хотя по отношению к тем людям, которые служили в армии в период СССР, это было несправедливо. Но все молчали, хоть и были недовольны, – держались за работу. Скажут изучать английский – будем изучать английский. Главное, чтобы зарплату платили. На сегодня долгов по выплате зарплаты нет.
– Нам внушали, что украинцы – особая нация, вывешивая наглядную агитацию, – рассказывает одна из мастеров. – А когда на предприятии появился портрет Юрия Щербака, одетого в одежды гетмана, мы расценили это как проявление самоутверждения. Он, наверное, видел себя в этом образе, как особый представитель украинской нации.

Юрий Щербак был бескомпромиссным. Нам нужен был электрик. Но электрика, который по национальности был татарином, на работу не взяли по тому, что он не знал украинский язык. Это пример того, как “языковые вопросы” шли в разрез с производственными. Предполагалось, что и тестирование работников будет производиться не столько на знание дела, сколько будет оцениваться, знание украинского языка. Хотя уведомление о предстоящем тестировании был более чем странным: “Ворога завжди розпізнавали по його мові! Для індентифікації ворогів України та його захисників, зовсім скоро на підприємствах буде проведено тестування персоналу на його прихильність до тієї чи іншої сторони!”
Покупали вышиванки. А “вышиванки” стоят половину нашей зарплаты: 400 – 500 грн. – самые дешевые. Но мы покупали – лишь бы работу не потерять…

И справедливости ради следует сказать, что, когда клиент обращается к менеджеру на русском языке, а ему отвечают на украинском, то это не помогало бизнесу, а многих наших клиентов из русскоязычных регионов раздражало и отталкивало. Больше всего конторе доставалось – там за то, чтобы вести разговор с клиентами исключительно на украинском, следили очень строго…И попробуй ослушаться!
Всё это свидетельство рабочих, которые сегодня трудятся на предприятии и хотели бы трудиться там дальше. Это их, как свидетелей сегодня вызывают в суд, где они дают показания.

Суд поставит в этом деле последнюю точку. И надо надеяться на то, что эта точка будет оптимистичной.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ВАШ КОММЕНТАРИЙ